Ключевые слова: дерматология, телогеновая потеря волос, алопеция, трихология, волосяной фолликул.
Для цитирования: Леденцова С.С., Селиверстов П.В., Леденцов А.А. Телогеновое выпадение волос. Врач. 2026; 37 (5): 16–24. https://doi. org/10.29296/25877305-2026-05-03. EDN: YQZMHW
Телогеновая потеря волос (ТПВ), или телогеновый эффлувиум (ТЭ), является распространенной нозологией в повседневной клинической практике дерматологов, при которой наблюдается диффузное выпадение волос, находящихся в стадии телогена, при этом выпадение возникает вследствие увеличения доли телогеновых волос на голове >20%.
Выделяют 2 варианта ТЭ: острый и хронический. Острый ТЭ возникает после провоцирующего события (операция, травма, тяжелое заболевание, роды, экстремальная диета, прием лекарственных препаратов и т.д.) как у мужчин, так и у женщин, независимо от расовой и этнической принадлежности. При данном варианте ТЭ провоцирующие факторы не удается выявить примерно в 33% случаев. Пациенты, как правило, предъявляют жалобы на заметное и внезапное выпадение волос, продолжающееся 2–3 мес, которое обычно спонтанно завершается и приходит к полному регрессу. Если триггерные факторы сохраняются, острый ТЭ переходит в хронический. Последний встречается реже острого варианта, преимущественно у женщин в возрасте от 30 до 60 лет и длится >6 мес. Также хронический ТЭ может иметь волнообразное или повторяющееся течение. Его общепризнанными причинами являются заболевания щитовидной железы, тяжелая железодефицитная анемия, недостаточное питание, прием некоторых лекарственных препаратов и хронические аутоиммунные заболевания. Однако такое состояние может возникать у пациентов, без патологических отклонений в результате частичной синхронизации роста волос.
Полного облысения при данном виде алопеции не наступает. Однако заболевание негативно влияет на психоэмоциональный фон больного и значительно снижает качество его жизни. Сложно оценить точное количество случаев в популяции, так как многие из них являются субклиническими и пациенты не всегда обращаются за медицинской помощью.
История изучения диффузной ТПВ берет свое начало в середине XX в., когда дерматологи начали детально исследовать физиологические процессы, регулирующие цикл роста волос. Концепция ТПВ появилась в результате наблюдений за пациентами с внезапной и диффузной потерей волос, что требовало систематизации и объяснения.
Исследование циклов роста волос началось с работы британского дерматолога J. Hamilton в 1940-х гг. Он первым описал три ключевые фазы жизненного цикла волоса: анаген (фаза роста), катаген (фаза регрессии), телоген (фаза покоя). При этом подробное описание этих стадий было опубликовано H. Chase только в 1954 г. В 1950-х гг. немецкие исследователи предложили изучать фазу телогена как ключевую составляющую физиологических изменений в росте волос. Они заметили, что у людей с различными формами алопеции большая часть волос находилась в фазе телогена.
В 1960 г. W. Edmundson и W. Guy впервые описали гистологическую картину, свойственную диффузной циклической потере волос у женщин. В 1996 г. D.A. Whiting выделили хроническую форму ТПВ в отдельную нозологическую единицу, которую характеризует диффузная потеря волос по всей голове, преимущественно у женщин, длящаяся циклами от нескольких недель до 1 года, возникающая вследствие частичной синхронизации роста волос, не всегда понятной этиологии.
Термин «телогеновое выпадение», или ТЭ, был впервые предложен в 1961 г. американским дерматологом A. Kligman, который описал это состояние как «диффузное выпадение волос, возникающее в результате преждевременного перехода волосяных фолликулов из анагена в телоген». Он подчеркнул, что данный процесс является реактивным и часто вызван кратковременным стрессом или заболеваниями.
В 1970–80-х гг. итальянский дерматолог A. Tosti и ее коллеги провели ряд исследований, направленных на изучение клинических особенностей ТПВ. Они выявили следующие ключевые характеристики: задержка между воздействием провоцирующего фактора и началом выпадения волос (2–3 мес); временный характер выпадения, если фактор устранен; преобладание телогеновых волос в выпадающих образцах (до 25–30% против нормы 10–15%). A. Tosti обратила внимание на роль эндокринных, метаболических и психоэмоциональных факторов в возникновении ТЭ.
С внедрением трихоскопии и фототрихограммы в 1990-е гг. стало возможным более точное изучение циклов роста волос. Эти методы позволили подтвердить увеличение доли волос в телогене у пациентов с диффузной ТПВ, разделить его острые и хронические формы, оценить восстановление волос в динамике.
В начале XXI в. особое внимание было уделено постинфекционным формам ТЭ после пандемии COVID-19, исследователи заметили всплеск случаев ТПВ, что привело к проведению новых клинических исследований. Они показали, что вирусные инфекции и системные воспалительные реакции могут значительно влиять на циклы роста волос.
На современном этапе наблюдается тенденция к увеличению числа пациентов с диффузной телогеновой алопецией (ТА).
Механизмы, связанные с диффузной алопецией, различны и могут соответствовать по меньшей мере пяти функциональным типам, в зависимости от аномалий циклов роста волос. Эта классификация помогает трихологам и дерматологам точнее диагностировать состояние, выявлять основную причину и определять стратегию лечения.
Преждевременное завершение анагена (немедленный анаген, immediate anagen release). При немедленном выходе из анагена фолликулы, которые в норме имеют более длительный цикл, преждевременно переходят в фазу телогена. Это очень распространенная форма ТПВ, которая обычно возникает после периодов физиологического стресса, приводящего к прерыванию митотической активности в матричных клетках и индукции выхода волос в телогеновую фазу.
Поскольку выпадение зависит от перехода от анагена к катагену и телогену с последующим высвобождением телогенных волосков, выпадение волос происходит через 3–4 мес после провоцирующего события. Задействовано множество различных триггеров, способных спровоцировать данный тип ТЭ. Например, заболевания с лихорадкой, системные заболевания или воспалительные заболевания кожи, посттравматические состояния, хирургические операции с большим кровотечением, строгая диета или тяжелый эмоциональный стресс являются одними из наиболее распространенных причин.
Частой причиной ТЭ является дисфункция щитовидной железы, особенно гипотиреоз. У пациентов с гипотиреозом наблюдается более сильное выпадение волос, чем у пациентов с нормальной функцией щитовидной железы или гипертиреозом. Чтобы эффективно выявлять такие случаи и вести их лечение, тестирование функции щитовидной железы должно быть включено в диагностическое обследование пациентов с ТЭ.
Кроме того, многие лекарственные препараты могут провоцировать выпадение волос, которое обычно начинается через 12 нед после начала приема.
Изменения в дозировке препаратов также могут привести к чрезмерному выпадению волос. К препаратам, которые могут вызывать ТА, относятся оральные контрацептивы, андрогены, ретиноиды, B-блокаторы, ингибиторы ангиотензин-превращающего фермента, противосудорожные препараты, антидепрессанты и антикоагулянты (гепарин). В последние годы появилось большое количество публикаций на тему выпадения волос на фоне биологической терапии, об алопеции чаще всего сообщалось при применении эренумаба, за ним следовали галканезумаб, фриманезумаб, эптинезумаб, римегепант, уброгепант и атогепант.
Острый дефицит белка, жирных кислот и цинка, дефи цит незаменимых жирных кислот, хроническое голодание и ограничение калорий могут привести к этому типу ТА. При чиной также может быть снижение уровня железа в организме. Однако эта взаимосвязь весьма спорна. Витамин D необходим для роста клеток, поэтому его дефицит также может провоцировать потерю волос. Другой причиной может быть дефицит биотина, но, как сообщается, он встречается очень редко.
В последние десятилетия трихологи сталкиваются с отдельной группой пациентов, борющихся различными методами с ожирением и связанными с ним заболеваниями: сахарным диабетом типа 2, сердечно-сосудистыми заболеваниями, метаболическим синдромом, хронической болезнью почек, гиперлипидемией, гипертонией, неалкогольной жировой болезнью печени и некоторыми видами рака. Доказано, что ожирение может оказывать негативное влияние на волосы и приводить к их выпадению. Пациенты с ожирением могут пройти бариатрическую операцию, если они соответствуют критериям отбора. К четырем распространенным видам бариатрических операций относятся переключение двенадцатиперстной кишки с билиопанкреатическим отведением, лапароскопическая бандажированная гастропластика, шунтирование желудка по Ру и рукавная резекция желудка. Бариатрическая операция может повлиять на состояние кожи и волос и привести к ТА из-за потери массы тела, дефицита микроэлементов, анестезии, низкого потребления калорий и белка. Пациенты, перенесшие бариатрическую операцию, могут испытывать депрессию после нее, что также приводит к ТЭ. Особое внимание приковано в настоящее время к препаратам агонистов рецепторов глюкагоноподобного пептида-1 (GLP-1) семаглутида и тирзепатида для лечения сахарного диабета, но активно использующиеся для снижения массы тела.
Согласно последнему обзору журнала JAAD (2024) с использованием системы отчетности о нежелательных явлениях FDA (FAERS) с 2022 по 2023 гг., выпадение волос по типу ТЭ наблюдалось у 6,9% пациентов, получающих препарат семаглутид в больших дозах (50 мг/нед), у 0,2% пациентов, которым 2,4 мг/нед препарата вводились подкожно и у 0,3–0,5% лиц группы плацебо. Из-за различий в результатах исследований, особенно в отношении побочных эффектов, необходимо постоянно обновлять и отслеживать соотношение пользы и вреда от агонистов рецепторов GLP-1, в том числе характера и частоты выпадения волос на фоне их приема. Отдельной причиной выпадения волос может служить введение вакцин. В литературных источниках чаще ранее упоминалась в этом контексте вакцина против гепатита В, а в последние годы – вакцины против COVID-19. Также приводить к диффузной ТПВ по этому типу могут тяжелые инфекционные заболевания – туберкулез, грипп, ВИЧ, сифилис. В реалиях пандемии новой коронавирусной инфекции все больше исследователей и практикующих специалистов отмечают увеличение количества случаев обращения по поводу выпадения волос, развившегося после перенесенного COVID-19. В одном из крупных исследований, проведенном в Ухане и посвященном изучению клинических последствий COVID-19, алопеция была диагностирована у 28,6% пациентов. Научная информация о механизмах, приводящих к алопеции после COVID-19, еще накапливается, но уже есть данные о том, что выраженность гипоксии, воспалительных и метаболических нарушений, а также применяемые лекарственные препараты и потребность в искусственной вентиляции легких влияют на риск развития и интенсивность выпадения волос, которая характеризуется чрезмерным выпадением волос, начинающимся раньше после заражения, чем при классическом ТЭ.
Большинство из этих состояний нормализуются самостоятельно, от врача требуется внимательность в отношении тщательности сбора истории болезни пациента с соблюдением хронологии событий, что обычно позволяет установить диагноз и причину.
Замедленный выход из анагена (delayed anagen release). При этом состоянии волосяные фолликулы остаются в состоянии длительного анагена и не переходят в телоген, а когда они наконец выходят из анагена, наблюдается одновременный синхронный выход фолликулов в телоген. Этот тип ТЭ составляет основу послеродового выпадения волос. Во второй половине беременности процент анагенных волос увеличивается с нормальных 85–90 до 95%, после родов фолликулы, в которых анаген был продлен, быстро переходят в катаген, а затем в телоген, при этом повышенное выпадение волос становится очевидным через 3–4 мес. Большинство женщин возвращаются к своему обычному циклу роста волос и густоте волос до беременности между 6-м и 12-м месяцами после родов. В случае стойкого послеродового выпадения (>12 мес) чрезмерное выпадение волос может быть вызвано обычными заболеваниями, такими как женская андрогенная алопеция, дефицит железа или гипотиреоз; менее распространенные состояния включают стойкую гиперпролактинемию (синдром Киари–Фроммеля) и послеродовой гипопитуитаризм (синдром Шихана), вызванный некрозом гипофиза вследствие кровопотери и гиповолемического шока во время родов. К этому же типу ТЭ относится выпадение волос после прерывания приема контрацептивных препаратов или прекращения местного использования миноксидила.
Сокращение продолжительности анагена (short anagen phase). Синхронизация цикла роста волос из-за короткого анагена. При этом типе ТПВ происходит синхронизация цикла роста волос за счет короткого анагена. При уменьшении продолжительности фазы роста укорачивается цикл роста волос, соответственно, большое количество волос одновременно вступает в фазу телогена. Эти проявления характерны для андрогензависимой зоны скальпа при андрогенетической алопеции (АГА), синдрома короткого анагена. Каждое сокращение продолжительности анагена на 50% соответствует удвоению фолликулов в фазе телогена и нарастанию выраженности клинической картины выпадения волос.
При немедленном переходе в телоген (immediate telogen release), или преждевременном телоптозе, ТЭ наблюдается при синхронизации цикла роста волос.
При данном типе ТЭ происходит преждевременное отделение луковицы волоса от фолликула с укорочением нормальной телогеновой фазы, с клиническим проявлением в виде значительного увеличения телогеновых фолликулов на фоне синхронизации роста волос. Этот тип ТПВ составляет основу кажущегося парадоксальным усиления выпадения волос при начале терапии местными средствами, стимулирующими рост волос, в том числе при использовании миноксидила. Пациенты должны быть готовы к этому и проинформированы о том, что это является физиологической реакцией на лечение, поскольку миноксидил не только увеличивает продолжительность анагена, но и вызывает немедленную ТПВ. Подобный тип выпадения может наблюдаться также при назначении ретиноидов и кератолитических агентов.
Замедленный выход в телоген (delayed telogen release). При задержке телогенового цикла волосы более длительно фиксируются в фолликуле с луковицей и не выпадают, а когда наконец наступает телоген, наблюдается клинический признак повышенной ТПВ.
Этот процесс составляет основу линьки у млекопитающих и, вероятно, также сезонного выпадения волос у людей или умеренных выделений телогена после перехода из условий низкой освещенности в условия высокой освещенности. Вероятно, факторы окружающей среды, такие как фотопериод, влияют через оптические пути и нейроэндокринную систему на функцию волосяного покрова, в зависимости от изменений окружающей среды. С точки зрения эволюции сохранение низкого уровня выпадения волос зимой и отсрочка выпадения волос до конца лета, возможно, имеют селективное преимущество в плане защиты головы от холода зимой и защиты кожи головы от полуденного солнца летом.
В большинстве случаев ТЭ развивается в результате одновременного вхождения множества анагеновых фолликулов в фазу телогена. Выпадение волос клинически проявляется примерно спустя 3 месяца после воздействия триггера, что соответствует продолжительности телогена. Большинство луковиц волос сохраняется внутри фолликулов в процессе телогена и выпадает, когда фолликулы начинают производить новые анагеновые волосы.
При остром ТЭ пациенты, как правило, точно помнят, когда началось усиленное выпадение волос, это обычно недавнее время. Диагноз базируется на анамнестических данных, из которых удается узнать о наличии неких стрессовых событиях в жизни пациента или возникновении иного триггера, за 3–6 мес до возникновения волны выпадения волос. Ежедневно пациент может терять до �300 стержней волос. Густота шевелюры может оставаться нормальной, немного или значительно сниженной.
При хронической ТПВ характерно длительное, >6 мес, выпадение волос. Оно не столь значительное, как при остром ТЭ, обычно это от 80 до 150 волос в день, но пациенты встревожены и удручены. Этот тип потери волос характеризуется постепенным началом и длительным волнообразным течением с необъяснимыми ремиссиями и обострениями, продолжающимися несколько лет.
Причин заболевания может быть множество и обычно их сложно извлечь из анамнеза. На данный момент есть предположение, что хроническая ТА может быть вызвана периодической патологической синхронизацией цикла роста волос, укорочением анагена и ранним телоптозом.
Чаще хронической ТА страдают эмоционально лабильные женщины средних лет. Их типичные жалобы: «я скоро облысею», «все вокруг говорят, что у меня густые волосы, но это меньше половины того, что у меня было раньше». Часто такие пациентки демонстрируют в качестве доказательства интенсивной потери волос фотографии себя прежде, пучков выпавших волос из ванной и даже могут приносить эти волосы с собой в пакетах и коробочках на прием (рис. 1).
Нередко такие пациентки испытывают иррациональный страх остаться лысыми в течение нескольких месяцев, они чрезвычайно огорчены, взвинчены, плачут на консультации от отчаяния.
При этом при физикальном исследовании определяется нормальная или немного сниженная густота волос на висках, где нормальные волосы могут быть заменены волосами длиной 3–6 см. Ряд пациенток озвучивают типичную жалобу на невозможность отрастить длинные волосы, при этом у них наблюдается специфическая прическа с нормальной густотой у корней и «ложной» градуировкой по длине, возникающей в результате неравномерного роста волос в длину (рис. 2, а, б).
При осмотре проборов невооруженным глазом видно большое количество коротких остроконечных волос. При обоих типах ТЭ пациенты могут предъявлять жалобы на болезненность корней волос и кожи головы – триходинию. Следует обращать внимание на состояние кожи головы, возникновение ТПВ может быть связано с воспалительными заболеваниями кожи.
Диагноз ТЭ обычно ставят на основе клинической картины. Дифференциальная диагностика типа ТПВ необходима для уточнения стратегии лечения.
Проводится Pull-тест (натяжения) путем захватывания 40–60 волос пальцами и их мягкого потягивания по направлению от кожи головы, избегая быстрых или резких движений. При классическом проведении Pull-теста пациентов просят не мыть волосы в течение 3–5 дней перед тестом. Результат теста считается положительным, если >10% волос (примерно 5–6) удалось извлечь. Однако в последнее время появились рекомендации, в которых пациенту разрешается расчесывать и мыть волосы в любое время перед осмотром, и количество >2 волос считается патологическим. При остром ТЭ тест положительный, при хронической ТПВ может быть негативным и позитивным.
После извлечения, кроме оценки количества волос, важно изучить состояние корней волос с целью дифференцировки телогенового и анагенового выпадения волос.
Трихоскопия при ТЭ неспецифична, можно увидеть вертикально отрастающие волосы и фолликулярные юниты с одним волосяным стержнем. В отличие от АГА, существенных отличий трихоскопической картины в лобной области и на затылке и анизотрихоза стержней волос не наблюдается. Тем не менее всегда нужно помнить о высокой вероятности сосуществования этих двух заболеваний. Некоторые авторы рекомендуют использовать для дифференциальной диагностики ТЭ с АГА, так называемый тест на мытье. Он проводится следующим образом: пациенту предлагается не мыть волосы в течение 5 дней, на 5-й день производится мытье волос, при этом в слив кладут марлевую салфетку, чтобы собрать волосы, которые далее подвергаются подсчету с делением на группы в зависимости от длины: волосы 100). Этот тест в целом трудоемок и нецелесообразен для пациентов с короткими волосами.
Более простым и точным методом представляется в данном случае проведение фототрихограммы – метода, основанного на разнице скорости выдвижения на поверхность кожи растущего и выпадающего волоса, с цифровой оценкой параметров выпадения, толщины и плотности волос в фиксированной зоне исследования, что также позволяет использовать данную методику для наблюдения за состоянием волос в динамике.
Критерии дифференциальной диагностики АГА и хронической диффузной ТПВ представлены в таблице.
Биопсия при ТЭ обычно не требуется. В случае ее проведения обнаруживаются нормальные количество и плотность фолликулов, но с увеличением количества фолликулов в стадии телогена (>20%) при проведении ранней биопсии при остром ТЭ и при хроническом процессе, на поздней стадии острого реактивного выпадения при его разрешении уже наблюдается нормальное соотношение из-за спонтанного отрастания волос. Иногда биопсию проводят с целью уточнения диагноза в неясных случаях для исключения АГА, анагеновой алопеции, скрытой гнездной алопеции, синдрома короткого анагена, начальных стадий рубцовых алопеций.
Для выявления самых распространенных причин ТЭ следует проводить ряд лабораторных тестов: для исключения железодефицитных состояний изучают общий анализ крови (концентрацию гемоглобина, количество эритроци тов), общий биохимический анализ крови (уровни ферритина, трансферрина, сывороточного железа, коэффициент насыщения трансферрина). Следует не забывать об анемиях другого генеза, для их исключения исследуются уровни витамина В12 и фолиевой кислоты. Следует обращать внимание на признаки воспаления и опухолевых процессов в виде повышения уровня ферритина, изменений в клиническом анализе крови. Для исключения причин ТЭ со стороны нарушения функции щитовидной железы исследуются уровни тиреотропного гормона, Т3, Т4, антител к ТПО. Исследуются уровни витамина D, витамина А. В ряде случаев целесообразно исследование содержания в крови тестостерона, дегидроэпиандростерон-сульфата, дигидротестостерона, эстрогена и других половых гормонов. При наличии предпосылок из анамнестических данных в особых ситуациях можно произвести оценку концентрации тяжелых металлов (таллий, мышьяк, ртуть, свинец). Безусловно, необходим скрининг на так называемые гемоконтактные инфекции – ВИЧ, гепатиты В, С, а также проведение тре понемных тестов.
Стандартизированного лечения ТЭ на сегодняшний день не разработано. Потенциальные терапевтические возможности, как правило, направлены на восстановление жизненного цикла волос. Терапия подбирается в соответствии с клиническим обследованием и выявленными триггерными факторами, влияние которых необходимо исключить или уменьшить.
Значимую часть лечения ТЭ занимает психологическая поддержка и обучение пациента. Необходимо разъяснить механизм ТПВ и физиологию цикла роста волос, что значительно снижает психоэмоциональное напряженность у пациентов и их мнительность. Пациенту необходимо донести, что уменьшение выраженности выпадения можно ожидать не менее чем через 2 мес от начала терапии, а видимого роста волос – через 4–6 мес, восстановление или стабилизацию состояния на фоне лечения – ближе к концу года. Для фиксации результатов лечения в динамике рекомендовано при каждом визите к врачу проводить фотофиксацию волосистой части головы в стандартных условиях. Пациентам необходимо демонстрировать фотографии трихоскопии с короткими, так называемыми «юными», вновь отрастающими волосами, что обычно помогает настроить их на позитивный лад.
Пациентам рекомендуется проводить самостоятельный мониторинг принимаемых препаратов и регистрацию психологических и физиологических стрессов для прогнозирования возможных волн выпадения волос, чтобы снизить эмоциональный ответ при их возникновении.
Многие пациенты с ТЭ сознательно уменьшают частоту мытья и расчесывания волос из-за страха еще большей их потери. Однако данный подход приводит только к более сильному извлечению накопленных выпадающих стержней на коже головы в оставшиеся процедуры мытья. Это, в свою очередь, еще больше усиливает страх пациента, который утверждается в своих ложных убеждениях и начинает трогать волосы еще реже, вплоть до образования колтунов. Поэтому важно таким пациентам назначать шампуни с хорошими косметическими качествами и убеждать мыть голову ежедневно.
Психотерапия и психологическая поддержка могут быть эффективной частью терапии у данных пациентов. Следует не забывать, что высокий уровень стресса, вызванного потерей волос, может уже сам по себе способствовать продолжению развития данного состояния, приводя к возникновению пато логического круга реакции: стресс-реакция в виде выпадения волос – стресс от выпадения волос – усиление выпадения во лос – стресс.
Роль пищевых добавок в лечении ТЭ остается неодно значной. Безусловно, их однозначно следует рекомендовать при наличии дефицитов. При назначении этих препаратов следует помнить об их возможном взаимодействии между со бой, не злоупотреблять высокими дозировками, что в свою очередь само по себе может спровоцировать выпадение волос. Также следует помнить о влиянии некоторых из них на ре зультаты анализов крови, в частности, такой активностью об ладает биотин, входящий в большое количество тест-систем для проведения лабораторных анализов.
Пероральный прием витамина D оказывает многообещающий эффект при лечении ТЭ, но результаты необходимо проверить в более широком масштабе с учетом научнообоснованных рекомендаций относительно точной дозы и продолжительности лечения.
В целом биологически активные добавки при ТЭ могут использоваться в целях улучшения снабжения организма нутриентами, обеспечивающими поддержание здоровья кожи и ее придатков, коррекции конкретных состояний, выступающих триггерными факторами, провоцирующими ТПВ.
В качестве представителей первой группы имеются основания рассматривать российские комплексы Остеомед и Остео-Вит D3 (производятся российской компанией «Па рафарм»). В состав первого входят 200 мг цитрата кальция, 100 мг HDBA органик комплекса/гомогената трутневого с витамином В6 , в состав второго – 200 мг цитрата кальция, 100 мг HDBA органик комплекса/гомогената трутневого с витамином В6 на 1 таблетку. Все компоненты в рецептурах данных средств важны для поддержания здоровья волос и представлены безопасными профилактическими дозировками.
При нехватке кальция в пище, в частности при недостаточном потреблении молока и молочных продуктов, к применению рекомендуется Остеомед – источник органического кальция в форме цитратной соли, которая обладает большей биодоступностью, по сравнению с карбонатом [36]. Кальций необходим для поддержания здоровья кожи и волос, так как является важным элементом их структуры. Поэтому дефицит кальция влияет на их состояние и внешний вид. Кроме того, кальций важен и для регуляции сосудистого тонуса, что важно для питания волос [36].
При нехватке витамина D в рационе, а также при недостаточном пребывании на солнце рекомендуется Остео-Вит D3 – источник витаминов D3 и В6 , способствующих стимуляции обменных процессов в волосяных фолликулах, их укреплению и улучшению структуры волос [37, 38].
Общим и ключевым для препаратов Остеомед и Остео Вит D3 компонентом являетcя HDBA органик комплекс – трутневый гомогенат, адсорбированный по специальной технологии, позволяющей сохранять уникальный состав биологически активных компонентов данного продукта пчеловодства, в том числе особенно ценные гормоны пчел, идентичные гормонам человека. HDBA органик комплекс содержит: тестостерон (0,292–0,322 нмоль), эстрадиол (431,2 847,0 нмоль), прогестерон (42,63–60,01 нмоль), пролактин (344,6–475,4 нмоль), лютеинизирующий и фолликулостимулирующий гормоны, витамины А, В, С, D, Е, жизненно важные макро- и микроэлементы (P, Na, Ca, Zn, Mg, Mn, Fe, Cu, K, Ag и др.), более 20 свободных аминокислот (в том числе все незаменимые), около 30 жирных кислот, в том числе особенно ценные деценовые кислоты, вещества липидной фракции, включая фосфолипиды.
Наличие натуральных гормональных соединений в HDBA органик комплексе обусловливает его эндокринотропное действие на организм, способность восстанавливать и поддерживать гормональный баланс – важное условие нормализации фаз жизненного цикла волос. При отсутствии негативных побочных эффектов, характерных для гормонозаместительной терапии, без риска развития гипертестостеронемии и других гормональных отклонений трутневый гомогенат стимулирует работу половых желез по выработке половых гормонов, в том числе путем мягкого воздействия на центральную регуляцию этого процесса гипоталамо-гипофизарной системой [39–41]. Исследователи указывают на благотворное влияние этого пчелопродукта на баланс половых гормонов, гормонов надпочечников, щитовидной и паращитовидной желез, что улучшает обменные процессы в организме.
Кроме коррекции эндокринных нарушений, HDBA органик комплекс способствует улучшению микроциркуляции в коже головы и питания волосяных фолликулов. В частности, установлена его способность активизировать движение крови в капиллярах путем усиления расслабления прекапиллярных сфинктеров и повышать сатурацию – уровень содержания кислорода в крови [42]. Также он улучшает гематологические параметры крови, ее микро- и макроэлементный состав [43, 44].
HDBA органик комплекс снабжает организм человека метионином цистином, цистеином и другими аминокислотами, необходимыми для образования кератина и придания прочности структуре волос [45], а содержащиеся в трутневом гомогенате фосфолипиды способствуют повышению эластичности стержней волос и их способности противостоять повреждению. Кроме того, HDBA органик комплекс обладает высокой антиоксидантной активностью [46], препятствуя развитию окислительного стресса, способного повреждать клетки кожи головы, волосяные фолликулы, а также противостоит стрессогенному облысению за счет способности укреплять нервную систему [41].
В целях коррекции конкретных нарушений здоровья, выступающих триггерными факторами, провоцирующими ТЭ, могут применяться следующие биологически активные добавки, выпускаемые также компанией «Парафарм».
Тирео-Вит (50 мг криопорошка лапчатки белой, 10 мг криопорошка ламинарии сахаристой, 10 мг криопорошка эхинацеи пурпурной на 1 таблетку) будет полезен для пациентов с ТПВ на фоне гипотиреоза и других дисфункций щитовидной железы. Комплекс способствует стабилизации работы щитовидной железы, нормализации уровней гормонов Т3 и Т4, а также тиреотропного гормона [47].
СЕЛЕНБИО фо вумен (SELENBIO for women) (в 1 таблетке содержится 170 мг криопорошка астрагала шерсти стоцветкового, 56 мг витамина С, 35,3 мг цитрата цинка, 9,8 мг витамина Е) – источник органического селена в наиболее биодоступной, эффективной и нетоксичной форме l-селеноцистина [48] – аминокислоты, которую накапливает астрагал. Данный комплекс рекомендуется пациентам с ТЭ на фоне заболеваний щитовидной железы, анемии [49], постковидного синдрома [50, 51], дефицита цинка и оксидативного стресса.
Нерво-Вит (в 1 таблетке содержится 25 мг криопорошка корневищ с корнями валерианы лекарственной, 10 мг криопорошка корневищ с корнями синюхи голубой, 10 мг экстракта пустырника, 10 мг экстракта мелиссы, 8 мг витамина С) будет полезен в борьбе с телогеновым облысением, вызванным стрессом, так как стабилизирует работу нервной системы [52–54].
Добавку для безопасного похудения Кило Лайт, состоя щую из комплексов «Утро», «День», «Ночь», в состав которых входят гуарана, зеленый чай, пыльца цветочная (обножка), лапчатка белая, синефрин, одуванчик, витамины группы В, L-карнитин и др., можно рекомендовать пациентам, теряющим волосы в связи с соблюдением жестких диет или после бариатрической операции.
Большинству пациентов лекарственная терапия не требуется. Однако использование топических стимуляторов роста волос, в том числе и миноксидила, может способствовать улучшению состояния волос при ТЭ. В последние годы появляются данные о положительном влиянии на данный процесс топических стероидов средней и высокой активности, внутрикожных и внутримышечных введений глюкокортикостероидов, в частности триамцинолона. Такой положительный опыт был получен во время эпидемии COVID-19 c тяжелыми формами ТЭ.
Обогащенная тромбоцитами плазма может рассматриваться как многообещающий метод лечения пациентов с хронической ТПВ с отличным профилем безопасности, но литературные данные о его применении при ТА ограничены.
В последние годы появляются публикации об эффективности применения при ТЭ введения ботулотоксина типа А в кожу скальпа, однако пока результаты носят противоречивый характер.
Низкоинтенсивная лазерная терапия является эффективной при АГА, но ее эффективность при ТА неизвестна и нуждается в дальнейшем изучении.
Прогноз ТА зависит от ее фукционального типа. У большинства пациентов она длится ограниченное время и самостоятельно спонтанно разрешается, особенно при сезонном удлинении фазы телогена и укорочении фазы анагена, вызванного лекарственными препаратами или психоэмоциональными стрессами.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Тщательный сбор анамнеза, клиническое обследование и лабораторные исследования могут помочь в диагностике ТПВ. Острая ТПВ обычно можно устранить, устранив первопричину. Однако лечение хронической ТПВ может быть за труднительным для врачей и требует дальнейшего изучения причин и разработки новых методов лечения. Многие случаи, которые в настоящее время называют хронической ТПВ, вероятно, представляют собой либо раннее выпадение волос по женскому типу (АГА), либо начинающаяся вторичная ТПВ из-за невыявленной основной вторичной причины. Если провоцирующие факторы были окончательно исключены, выпадение волос может представлять собой нарушение цикла роста волос, отличающееся от нормального полного асинхронного цикла. Некоторые случаи могут также представлять собой беспокойство по поводу нормального выпадения волос у тревожных людей с длинными волосами.
* * *
Авторы заявляют об отсутствии конфликта интересов.
Исследование не имело спонсорской поддержки.
Статья поступила в редакцию / The article received: 26.01.2025.
Принята к публикации / Accepted: 10.03.2025.
Литература / References
1. Abedini R., Jafferany M., Goodarzi A. et al. Can hair cast be a helpful dermoscopic diagnostic clue in telogen effluvium? J Cosmet Dermatol. 2022; 21 (12): 7219–21. DOI: 10.1111/jocd.15362
2. Alhanshali L., Buontempo M., Shapiro J., et al. Medication-induced hair loss: An update. J Am Acad Dermatol. 2023; 89 (2S): S20–S28. DOI: 10.1016/j.jaad.2023.04.022
3. Ammar A.M., Ibrahim I.S., Mohamed A.N. et al. Dermoscopy-assisted prevalence of hair loss after COVID-19 vaccination among an Egyptian population: a cross-sectional study. Ir J Med Sci. 2024; 193 (2): 755–60. DOI: 10.1007/s11845-023-03493-5
4. Bin Dayel S., Hussein R.S., Atia T. et al. Is thyroid dysfunction a common cause of telogen effluvium? A retrospective study. Medicine (Baltimore). 2024; 103 (1): e36803. DOI: 10.1097/MD.0000000000036803
5. Daunton A., Harries M., Sinclair R. et al. Chronic Telogen Effluvium: Is it a Distinct Condition? A Systematic Review. Am J Clin Dermatol. 2023; 24 (4): 513–20. DOI: 10.1007/ s40257-023-00760-0
6. Durusu Turkoglu I.N., Turkoglu A.K., Soylu S. et al. A comprehensive investigation of biochemical status in patients with telogen effluvium: Analysis of Hb, ferritin, vitamin B12, vitamin D, thyroid function tests, zinc, copper, biotin, and selenium levels. J Cosmet Dermatol. 2024; 23 (12): 4277–84. DOI: 10.1111/jocd.16512
7. El-Dawla R.E., Abdelhaleem M., Abdelhamed A. Evaluation of the safety and efficacy of platelet-rich plasma in the treatment of female patients with chronic telogen effluvium: A randomised, controlled, double-blind, pilot clinical trial. Indian J Dermatol Venereol Leprol. 2023; 89 (2): 195–203. DOI: 10.25259/IJDVL_1011_20
8. Gentile P., Garcovich S. Systematic review: Impact of stem cells-based therapy, and platelet-rich plasma in hair loss and telogen effluvium related to COVID-19. Regen Ther. 2023; 24: 267–73. DOI: 10.1016/j.reth.2023.07.001
9. Gentile P. Hair Loss and Telogen Effluvium Related to COVID-19: The Potential Implication of Adipose-Derived Mesenchymal Stem Cells and Platelet-Rich Plasma as Regenerative Strategies. Int J Mol Sci. 2022; 23 (16): 9116. DOI: 10.3390/ijms23169116
10. Hafi B., Uvais N.A. Dengue-Associated Telogen Effluvium Causing Body Dysmorphic Disorder: An Unreported Association. Prim Care Companion CNS Disord. 2023; 25 (2): 22cr03241. DOI: 10.4088/PCC.22cr03241
11. Harrison S., Bergfeld W. Diffuse hair loss: its triggers and management. Cleve Clin J Med. 2009; 76 (6): 361–7. DOI: 10.3949/ccjm.76a.08080
12. Harrison S., Sinclair R. Telogen effluvium. Clin Exp Dermatol. 2002; 27 (5): 389–95. DOI: 10.1046/j.1365-2230.2002.01080.x
13. Headington J.T. Telogen effluvium. New concepts and review. Arch Dermatol. 1993; 129 (3): 356–63. DOI: 10.1001/archderm.129.3.356
14. Hernández Arroyo J., Izquierdo-Condoy J.S., Ortiz-Prado E. A Case Series and Literature Review of Telogen Effluvium and Alopecia Universalis after the Administration of a Heterologous COVID-19 Vaccine Scheme. Vaccines (Basel). 2023; 11 (2): 444. DOI: 10.3390/vaccines11020444
15. Hughes E.C., Syed H.A., Saleh D. Telogen Effluvium. 2024. In: StatPearls [Internet]. Treasure Island (FL): StatPearls Publishing, 2025. bi
16. Hussein R.S., Atia T., Bin Dayel S. Impact of Thyroid Dysfunction on Hair Disorders. Cureus. 2023; 15 (8): e43266. DOI: 10.7759/cureus.43266
17. S., Aksoy Saraç G., Akda T. Evaluation of MCV/RDW Ratio and Correlations With Ferritin in Telogen Effluvium Patients. Dermatol Pract Concept. 2022; 12 (3): e2022151. DOI: 10.5826/dpc.1203a151
18. Jimeno Ortega I., Stefanato C.M. Telogen effluvium: a 360 degree review. Ital J Dermatol Venerol. 2023; 158 (6): 457–66. DOI: 10.23736/S2784-8671.23.07579-5
19. Kang D.H., Kwon S.H., Sim W.Y. et al. Telogen Effluvium Associated With Weight Loss: A Single Center Retrospective Study. Ann Dermatol. 2024; 36 (6): 384–8. DOI: 10.5021/ad.24.043
20. Kazan D., Özkoca D., Dizen Namdar N. The Difference Between SARS-CoV-2 Associated Telogen Effluvium and Telogen Effluvium Due to Other Causes. Dermatol Pract Concept. 2024; 14 (3): e2024170. DOI: 10.5826/dpc.1403a170
21. Rossi A., Priolo L., Iorio A. et al. Evaluation of a therapeutic alternative for telogen effluvium: a pilot study. Journal of Cosmetics, Dermatological Sciences and Applications. 2013; 3: 9–16. DOI: 10.4236/jcdsa.2013.33A1002
22. Sookaromdee P., Wiwanitkit V. Response to: Possible Associations Between Alopecia Areata and COVID-19 Vaccination and Infection. Aesthet Surg J. 2022; 42 (11): NP703. DOI: 10.1093/asj/sjac176
23. Tosti A., Piraccini B.M. Telogen effluvium. In book: Diagnosis and treatment of hair Disorders. Taylor & Francis, 2006; pp. 57–61.
24. Vandana D., Suma D.G., Raghuveer C., et al. Biochemical correlates of diffuse non scarring alopecia in women. Journal of Cardiovascular Disease Research. 2023; 14 (7): 553–8.
25. Vañó S., Jaén P. Trichology Practical Book #TricoHRC. 2019; 216 р.
26. Wise R.P., Kiminyo K.P., Salive M.E. Hair loss after routine immunizations. JAMA. 1997; 278 (14): 1176–8.
27. Алопеции. Диагностика и лечение. Под ред. П. Боханна, Э. Боханна; пер. с англ. под ред. А.Г. Гаджигороевой. М.: ГЭОТАР-Медиа, 2020; 230 с. [Alopecia. Diagnosis and treatment. Ed. by P. Bohanna, E. Bohanna; transl. from engl. Ed. by A.G. Gadzhigoroeva. Moscow: GEOTAR Media, 2020; 230 p. (in Russ.)] DOI: 10.33029/9704-5540-1-ADL-2020-1-320
28. Атлас трихоскопии. Дерматоскопия заболеваний волос и кожи головы. Пер. с англ. под ред. Ю. Овчаренко. Харьков: Издательский дом «Харизма плюс», 2019. 507 с. [Atlas of trichoscopy. Dermatoscopy of hair and scalp diseases. Transl. from engl. Ed. by Y. Ovcharenko. Kharkiv: Charisma Plus Publishing House, 2019; 507 p. (in Russ.)].
29. Горячкина В.Л., Иванова М.Ю., Цомартова Д.А. и др. Физиология волосяных фолликулов. Российский журнал кожных и венерических болезней. 2015; 18 (3): 51–4 [Goryachkina V.L., Ivanova M.Y., Tsomartova D.A. et al. Modern concepts on the histophysiology of hair follicles. Russian Journal of Skin and Venereal Diseases. 2015; 18 (3): 51–4 (in Russ.)]. DOI: 10.17816/dv36995
30. Клиническая трихология. Под ред. А.Г. Гаджигороевой. М.: ГЭОТАР-Медиа, 2022; 264 с. [Clinical trichology. Ed, by A.G. Gadzhigoroeva. Moscow: GEOTAR-Media, 2022; 264 p. (in Russ.)]. DOI: 10.33029/9704-6830-2-NHH-2022-1-264
31. Лечение волос и кожи головы: практическое руководство. Под ред. А. Тости, Д. Аз-Сигала, Р. Пирмеза; пер. с англ. под ред. А.Г. Гаджигороевой. М.: ГЭОТАР-Медиа, 2021; 408 с. [Hair and scalp treatment: a practical guide / edited by A. Tosti, D. Az-Segal, R. Pirmez; transl. from engl. Ed. by A.G. Gadzhigoroeva. Moscow: GEOTAR-Media, 2021; 408 p. (in Russ.)]. DOI: 10.33029/9704-5873-0-HST-2021-1- 408
32. Сложный пациент трихолога: руководство по эффективному лечению алопеций и сопутствующих заболеваний. Под ред. Р.М. Трюб; пер. с англ. под ред. Н.Г. Баруновой, В.П. Ткачева. М.: ГЭОТАР-Медиа, 2018; 392 с. [The trichologist's difficult patient: a guide to the effective treatment of alopecia and related diseases. Ed. by R.M. Trub; transl. from engl. Ed. by N.G. Barunova, V.P. Tkachev. Moscow: GEOTAR-Media, 2018; 392 p. (in Russ.)].
33. Тлиш М.М., Шавилова М.Е., Псавок Ф.А. и др. Диффузная телогеновая алопеция: патофизиологические механизмы формирования клинической картины и современные возможности комплексной терапии. Лечебное дело. 2022; 1: 66–72 [Tlish M.M., Vavilova M.E., Psavok F.A. et al. Diffuse telogenic alopecia: pathophysiological mechanisms of clinical picture formation and modern possibilities of complex therapy. Lechebnoe delo. 2022; 1: 66–72 (in Russ.)]. DOI: 10.24412/2071-5315-2022-12485.
34. Трихология. Под ред. А. Литуса; пер. с англ. Ю. Овчаренко. К.: Издательство, 2016; 276 с. [Trichology. Ed. by A. Litus; transl. from engl. Ed. by Yu. Ovcharenko. Kiev, 2016; 276 p. (in Russ.)].
35. Урюпина Е.Л. Особенности диагностики и лечения диффузной алопеции. Клиническая дерматология и венерология. 2017; 16 (3): 41–5 [Urupina EL. Features of the diagnosis and treatment of diffuse alopecia. Russian Journal of Clinical Dermatology and Venereology. 2017; 16 (3): 41–5 (in Russ.)]. DOI: 10.17116/klinderma201716341-45
36. Громова О.А., Торшин И.Ю., Пронин А.В. и др. Значение кальция для здоровья кожи, волос и ногтей и вопросы рациональной коррекции его потребления. РМЖ. Медицинское обозрение. 2014; 22 (24): 1796–9 [Gromova O.A., Torshin I.Y., Pronin A.V. et al. Importance of calcium for skin, hair and nails health and issues of rational correction of its consumption. RMJ. Medical Review. 2014; 22 (24): 1796–9 (in Russ.)].
37. Almohanna H.M., Ahmed A.A., Tsatalis J.P. et al. The Role of Vitamins and Minerals in Hair Loss: A Review. Dermatol Ther (Heidelb). 2019; 9 (1): 51–70. DOI: 10.1007/s13555-018 0278-6
38. Ernst und Soltz-Szots. Neue Methode zur zbehandlung des seborrhoischen Haarausfallemit Vitamin B6 . Med Kosmetik. 1950; 7: 201–9.
39. Митрофанов Д.В., Будникова Н.В., Бурмистрова Л.А. Гормоны трутневого рас плода медоносных пчел разного возраста. Пчеловодство. 2015; 7: 58–9 [Mitrofanov D.V., Budnikova N.V., Burmistrova L.A. Hormones of the drone brood of honey bees of different ages. Pchelovodstvo. 2015; 7: 58–9 (in Russ.)].
40. Бурмистрова Л.А. Физико-химический анализ и биохимическая оценка биологи ческой активности трутневого расплода. Дисс. … канд. биол. наук. Рязань, 1999 [Burmistrova L.A. Physical and chemical analysis and biochemical assessment of the biological activity of drone brood. Diss. … cand. biol. nauk. Ryazan, 1999 (in Russ.)].
41. Митрофанов Д.В., Будникова Н.В., Брандорф А.З. Применение трутневого рас плода в рациональном питании и апитерапии. Аграрная наука Евро-Северо-Востока. 2021; 22 (2): 188–203 [Mitrofanov D.V., Budnikova N.V., Brandorf A.Z. Application of drone brood in rational nutrition and apitherapy. Agricultural Science Euro-North-East. 2021; 22 (2): 188–203 (in Russ.)]. DOI: 10.30766/2072-9081.2021.22.2.188-203
42. Литвин Ф.Б., Брук Т.М., Терехов П.А. и др. Влияние биологически активной добавки на основе гомогената трутневых личинок на микроциркуляцию и обмен веществ у лыжни ков-гонщиков. Спортивная медицина: наука и практика. 2018; 8 (3): 88–95 [Litvin F.B., Bruk T.M., Prokhoda I.A. et al. Effect of biologically active additives based on the homogenate of drone larvae on microcirculation and metabolism in Nordic skiers. Sports medicine: research and practice. 2018; 8 (3): 88–95 (in Russ.)]. DOI: 10.17238/ISSN2223-2524.2018.3.88
43. Мещеряков Ю.И. Применение препаратов из личинок трутней и подмора пчел при пироплазмидозах животных. В сб.: Современные проблемы ветеринарной практики в АПК: мат-лы II Всеросс. научно-практ. интернет-конф. Практ. специалистов. Ставрополь: АГРУС, 2016; с. 272–4 [Meshcheryakov Yu.I. The use of preparations from drone larvae and bee podora in case of pyroplasmidosis of animals. In the collection: Modern problems of veterinary practice in agriculture: proceedings of the II All-Russian scientific and practical Internet conference of practitioners. Stavropol: AGRUS, 2016; рр. 272–4 (in Russ.)].
44. Ефанова Н.В., Осина Л.М., Баталова С.В. Влияние трутневого гомогената на эле ментный и метаболический статус собак. Инновации и продовольственная безопасность. 2019; 2 (24): 58–63 [Efanova N.V., Osina L.M., Batalova S.V. Influence of molding homogenates on element and metabolic status of dogs. Innovations and Food Safety. 2019; 2: 58–63 (in Russ.)]. DOI: 10.31677/2311-0651-2019-24-2-58-63
45. Гаджигороева А.Г. Системная терапия диффузной алопеции и структурного повреждения волос. Вестник эстетической медицины. 2008; 7 (1): 1–8 [Gadzhigoroeva A.G. Systemic therapy of diffuse alopecia and structural hair damage. Vestnik esteticheskoi meditsiny. 2008; 7 (1): 1–8 (in Russ.)].
46. Митрофанов Д.В., Будникова Н.В., Есенкина С.Н. и др. Антиоксидантные соеди нения в гомогенате трутневого расплода разного возраста. Сборник научных трудов КНЦЗВ. 2021; 10 (1): 273–6 [Mitrofanov D.V., Budnikova N.V., Esenkina S.N., Repeva L.A. Antioxidant compounds in the homogenate of drone brood of different ages. Sbornik nauchnykh trudov KNTsZV. 2021; 10 (1): 273–6 (in Russ.)]. DOI: 10.48612/7z9a-kgmt-dex6
47. Петрова Е.В., Калистратов В.Б., Полубояринов П.А. и др. «Тирео-Вит» – безопас ный корректор нарушений щитовидной железы. Современные проблемы фитотерапии и травничества: мат-лы V Междунар. съезда фитотерапевтов и травников, посвящ. 100 летию К.А. Трескунова. М.: Русские, 2019; с. 316–24 [Petrova E.V., Kalistratov V.B., Poluboyarinov P.A. et al. Thyreo-Vit is a safe corrector of thyroid disorders. Modern problems of phytotherapy and herbalism: materials of the V International. Congress of Phytotherapists and Herbalists, dedicated to To the 100th anniversary of K.A. Treskunov. M.: Russian, 2019; рр. 316–24 (in Russ.)].
48. Полубояринов П.А., Елистратов Д.Г., Швец В.И. Метаболизм и механизм токсич ности селенсодержащих препаратов, используемых для коррекции дефицита микроэле мента селена. Тонкие химические технологии. 2019; 14 (1): 5–24 [Poluboyarinov P.A., Elistratov D.G., Shvets V.I. Metabolism and mechanism of toxicity of selenium-containing drugs used to correct deficiency of the trace element selenium. Fine Chemical Technologies. 2019; 14 (1): 5–24 (in Russ.)]. DOI: 10.32362/2410-6593-2019-14-1-5-24
49. Хабибулина М.М., Баженова О.В., Шамилов М.Д. Взаимосвязь между уровнем селена и гематологическими маркерами у пациентов с избыточной массой тела и анеми ей. Врач. 2024; 35 (1): 46–50 [Khabibulina M., Bazhenova O., Shamilov M. Relationship between selenium and hematologic markers in overweight and anemic patients. Vrach. 2024; 35 (1): 46–50 (in Russ.)]. DOI: 10.29296/25877305-2024-01-09
50. Дедов Д.В. Новая коронавирусная инфекция: клинико-патогенетические аспек ты, профилактика, значение витаминов и микроэлементов. Врач. 2022; 33 (2): 47–9 [Dedov D. New coronavirus infection: clinical and pathogenetic aspects, prevention, importance of vitamins and trace elements. Vrach. 2022; 33 (2): 47–9 (in Russ.)]. DOI: 10.29296/25877305 2022-02-07.
51. Елистратов Д.Г. Остео-Вит D3 и СЕЛЕНБИО фо вумен в профилактике COVID-19 и постковидных осложнений. Медицинская сестра. 2022; 24 (2): 46–9 [Elistratov D.G. Osteo Vit D3 and SELENBIO for Women in the Prevention of COVID-19 and Post-Covid Complications. Meditsinskaia sestra. 2022; 24 (2): 46–9 (in Russ.)]. DOI: 10.29296/25879979-2022-02-11.
52. Петрова Е.В., Полубояринов П.А., Струков В.И. и др. Фитопрепарат «Нерво-Вит» как альтернатива синтетическим транквилизаторам. Современные проблемы фитотерапии и травничества: мат-лы V Междунар. съезда фитотерапевтов и травников, посвящ. 100-летию К.А. Трескунова. М.: Русские, 2019; с. 325–9 [Petrova E.V., Poluboyarinov P.A., Strukov V.I. et al. Phytopreparation "Nervo-Vit" as an alternative to synthetic tranquilizers. Modern problems of phytotherapy and herbalism: Proceedings of the V International Congress of Phytotherapists and Herbalists, dedicated to the 100th anniversary of K.A. Treskunov. Moscow: Russkie, 2019; рр. 325–9 (in Russ.)].
53. Кукушкин А.В. Применение фитопрепарата «Нерво-Вит» в лечении пациентов с психовегетативным синдромом. Поликлиника. 2017; 1: 29–32 [Kukushkin A.V. Use of the herbal preparation "Nervo-Vit" in the treatment of patients with psychovegetative syndrome. Poliklinika. 2017; 1: 29–32 (in Russ.)].
54. Хабибулина М.М., Шамилов М.Д. Эффективность препарата Нерво-Вит у пациенток в пременопаузе: влияние на социальную активность, тревожность и качество жизни. Врач. 2022; 33 (5): 24–8 [Khabibulina M., Shamilov M. The efficacy of Nervo-Vit in premenopausal patients: its effect on social activity, anxiety, and quality of life. Vrach. 2022; 33 (5): 24–30 (in Russ.)]. DOI: 10.29296/25877305-2022-05-05
TELOGEN HAIR LOSS
S. Ledentsova1, Candidate of Medical Sciences; Associate Professor
P. Seliverstov2, Candidate of Medical Sciences; A. Ledentsov3
1Consultative and Diagnostic Center of Saint Petersburg State Pediatric
Medical University, Ministry of Health of Russia
2S.M. Kirov Military Medical Academy, Ministry of Defense of Russia,
Saint Petersburg
3Russian State Social University, Moscow
Today, telogenic hair loss is an extremely common problem in clinical trichology. It is customary to distinguish 2 variants of its course: acute and chronic. Acute occurs after a provoking event. Chronic lasts for more than 6 months and has a wave-like course. As a rule, the causes of its development are thyroid diseases, chronic autoimmune diseases, severe iron deficiency anemia, malabsorption, malnutrition and taking a number of medications. However, complete baldness does not occur with this type of alopecia. Nevertheless, the disease negatively affects the psychoemotional state of the patient, which significantly reduces the quality of his life. To date, no standardized treatment has been developed. As a rule, potential therapeutic opportunities are aimed at restoring the life cycle of hair. The therapy is selected in accordance with the clinical examination and identified trigger factors, the influence of which must be eliminated or minimized. A certain part of the treatment is reduced to correcting the psychological state of the patient.
Key words: dermatology, telogen hair loss, alopecia, trichology, hair follicle. For citation: Ledentsova S., Seliverstov P., Ledentsov A. Telogen hair loss. Vrach. 2026; 37 (5): 16–24. https://doi.org/10.29296/25877305-2026-05-03. EDN: YQZMHW
Об авторах / About the authors: Ledentsova S.S. SPIN-код: 3972-1462, ORCID: 0000-0001-9897-5989; Seliverstov P.V. SPIN-код: 6166-7005, ORCID: 0000 0001-5623-4226; Ledentsov A.A. ORCID: 0009-0001-3897-5431